В Чечне возбудили первое уголовное дело по статье из «пакета Яровой» в отношении Асхаба Хизриева, который не сообщил в правоохранительные органы о планах знакомого уехать на войну в Сирию, пишет РИА «Новости» со ссылкой на прокуратуру республики. 


«По версии следствия, Хизриев, обладая достоверной информацией о приготовлении Фарида Сафина к участию в деятельности террористической организации в Сирии, не сообщил об этом в правоохранительные органы», — говорится в сообщении. Позже Сафин был задержан полицейскими при попытке уехать в Сирию.
«Прокуратура признала законным постановление о возбуждении уголовного дела по ст. 205.6 УК России (несообщение о преступлении) в отношении Хизриева. Расследование уголовного дела прокуратура взяла на контроль», — отмечается в сообщении. По данному обвинению Хизриеву грозит до одного года заключения.


Эдак скоро выяснится, что и аресты за недоносительство в советское время были отнюдь не с потолка. На эту тему вспомнилась "жалостливая история" про Яноша Штельцера.

Пришли в их город советские. И попал Янош под подозрение как "бывший в оккупации". На работе понизили. Жена, учительница, тоже что-то утратила. — "Но я тогда не очень обеспокоился": у него припрятан был миллион сигарет.
Только однажды в каком-то споре назвал он сотрудника "ванячим коммунистом". А советская власть принесла в городок и нравы советские. Оскорбленный донес — и Яноша как "пособника врага" — на семь лет в Сибирь. За работу по специальности, на транспорте. Долго и незачем описывать страшные горести, перенесенные в советских лагерях человеком почти "без языка", на общих работах — тяжелейших, мук от голода и холода. Родные посылками помогали, но всякую посылку у смирного иностранца отнимали блатные. Написал домой: «Не посылайте, лучше питайте детей».
Но случилось более ужасное: венгры, чехи, рейхсдойчи (немцы из самой Германии) были в каком-то лагере в большой массе и задумали они — в лагере-то! — грандиозное "восстание" с последующим побегом. Ему об этом сказали. Неглупый Янош только засмеялся: "Что за гимназическая затея! Ну, если даже удастся справиться с конвоем, переловят вас на первой же версте: в чужой стране нас горстка, а вокруг даже у местного населения сочувствия не найти! В приграничных районах еще можно бы, а в сердце Сибири... мальчишеская затея!" Его оставили в покое. "Заговор" был раскрыт, участников судили снова. Кто-то выставил Яноша свидетелем. Он на следствии простодушно повторил, что и товарищам: "мальчишеская затея!"
—Ага, так вы знали о сговоре?
— Ну... — смутился Янош, — знал.., да...
Знал, но не донес! И за "недонесенье", как обычно называют такие "преступления", ему к семи годам прибавили еще пять. И стал он дважды судимым по политической статье, то есть попал в самый тяжелый разряд политических преступников, не подлежавших никаким снисхождениям.

Источник