Заявления представителей VPN-сервисов об отказе от сотрудничества с властями чаще всего являются маркетинговой уловкой, считает глава Роскомнадзора Александр Жаров.

Одной из основных тем его интервью RT стал закон о блокировке доступа к запрещённому контенту через анонимайзеры. Документ действует с 1 ноября и призван защитить добропорядочных интернет-пользователей от противоправного информационного контента.

Также глава ведомства рассказал, почему анонимность в сети уже давно миф, какие мессенджеры самые безопасные, где лучше хранить личные данные россиян и стоит ли ожидать ответа Роскомнадзора на притеснения отечественных СМИ в США.

— С 1 ноября в России введён запрет на обход блокировок с помощью анонимайзеров и VPN-сервисов. Эта инициатива ранее вызвала оживлённую дискуссию. Можно ли подвести первые итоги?

— Пока рано говорить об итогах. Закон гласит, что органы, обладающие функцией оперативно-разыскной деятельности — ФСБ и МВД, должны направлять в Роскомнадзор информацию о сервисах, предоставляющих функцию проксирования, которые необходимо подключить к Единому реестру запрещённой информации. Это могут быть анонимайзеры, VPN-сервисы, плагины для браузеров, осуществляющие компрессию трафика, а также поисковые машины. На сегодняшний день нам таких запросов не поступало, поэтому итоги подводить ещё рано.

Когда мы готовились к вступлению в силу данного закона, Роскомнадзором была создана Федеральная государственная информационная система. По сути, ФГИС — это интерфейс для подключения сервисов (не операторов связи, а программ) к общему реестру запрещённой информации.

Интерфейс был протестирован вместе с рядом участников рынка, таких как поисковые машины Yandex и «Спутника», а также с несколькими крупными VPN-сервисами. Кроме того, в тестировании приняли участие «Лаборатория Касперского», Mail.ru и Rambler. В среднем процесс тестирования для каждого сервиса занял неделю. Ни у кого вопросов и предложений не возникло — интерфейс работает нормально.

— Расскажите о принципах работы ФГИС. Система полностью автоматизирована?

— Да. Единый реестр запрещённой информации работает с 2012 года, с момента вступления в силу закона о защите детей от негативной информации. Когда принимается квалифицированное экспертное решение о том, что сайт подпадает под действие закона, контент вносится в Единый реестр запрещённой информации. Например, экспертные решения по вопросам наркотиков выносит МВД, детской порнографии — Роскомнадзор, суицида — Роспотребнадзор.

Так как мы работаем на этом поле более пяти лет, у нас есть большая база электронных адресов различных ресурсов. Если мы не знаем, как связаться непосредственно с владельцем сайта, значит, обращаемся к провайдеру хостинга. Закон гласит, что у владельца сайта есть трое суток, чтобы удалить информацию. Следует сказать, что большинство ресурсов, примерно 4/5, информацию удаляют.

Но есть мотивированные преступники. Это прежде всего магазины по продаже наркотиков, которым важно сохранить свой адрес. Речь идёт о специализирующихся на пропаганде и распространении наркотиков ресурсах, когда для целей маркетинга важен бренд. Безусловные преступники также владельцы сайтов с детской порнографией.

В последние полтора года заметная часть запрещённых ресурсов — это группы в социальных сетях, пропагандирующие суицид. На пике активности у нас блокировалось в сутки около тысячи суицидальных групп, сейчас эта цифра колеблется от 100 до 300. У Роскомнадзора выстроено взаимодействие с сетью «ВКонтакте», поэтому блокировка осуществляется в короткие сроки, практически онлайн.


© Cкриншот стартовой страницы eais.rkn.gov.ru

Сегодня к реестру подключено около 4 тыс. операторов связи, они выгружают информацию не реже одного раза в сутки — таково требование закона. Это касается запрещённой информации, связанной с суицидом, детской порнографией и наркотиками. То, что касается экстремизма, — такой контент должен выгружаться мгновенно.

Думаю, к концу года мы сформируем предложения, как весь процесс упростить для операторов связи. Для проксирующих программ и поисковиков, которые теперь тоже должны фильтровать трафик, как мы с вами говорили выше, создан другой интерфейс взаимодействия, другая точка доступа к Единому реестру. И она тоже проста и надёжна в использовании.

— На днях появилась новость, что некоторые VPN-сервисы не готовы сотрудничать с Роскомнадзором. Что имеется в виду?

— Вы знаете, я с любопытством читаю эти статьи. Как человек, работавший раньше в сфере пиара, я понимаю, что тема используется сейчас в маркетинговых целях для привлечения новых клиентов. Например, была большая статья о том, как VPN-сервисы не будут соблюдать закон.

В материале цитируют владельца малюсенького VPN-сервиса, который утверждает, что он никогда не поступится принципами свободы. Но момент истины — подключаться или не подключаться к Единому реестру запрещённой информации — наступит для него лишь тогда, когда в Роскомнадзор придёт требование из МВД или ФСБ и мы поставим сервис перед выбором, соблюдать закон или быть заблокированным. А до этого, конечно, можно говорить: «Люди, все ко мне, у меня свободный интернет!»

Кстати, о свободе и анонимности. Мы можем с вами на тему свободного интернета и анонимности пользователей в интернете отдельно поговорить. Потому что очевидно: нет никакой анонимности в сети.

Вот у вас, я смотрю, лэптоп. Если бы он был новый, то по первым вашим действиям в этом лэптопе вас бы абсолютно точно идентифицировали. Каким образом? Для начала, чтобы его активировать, от вас потребуется значительный набор личных данных. Ну, а затем первые четыре клика окончательно доукомплектуют ваш личный профиль.

Сейчас, чтобы идентифицировать конкретного человека, существует много прямых и косвенных идентификаторов: голос, лицо, поведение в сети, регулярно посещаемые сайты, геолокация и т. д. Поэтому нужно понимать: никто уже не анонимен в сети.

Все идентифицированы, таргетированы, профилированы, и реклама поступает адресно.

Поэтому анонимность в сети Интернет — это большая сказка, и все мы — под лупой транснациональных гигантов.

— То есть когда говорили о том, что этот закон против анонимности в сети, это, по сути, была подмена понятий — анонимности и до этого не существовало?

— Послушайте, сеть очень быстро и очень сильно меняется. Сегодня можно точно утверждать: мы живём в абсолютно прозрачном мире. Но вернёмся к закону. Его предназначение — защитить основную массу добропорядочных пользователей в сети от запрещённого контента.

Будет ли он работать на сто процентов и можно ли заблокировать все проксирующие программы, которые не будут его исполнять? Сразу отвечаю — нет. С точки зрения программирования несложная задача — написать простой «самописный» VPN-сервис и выложить его в сеть; таковых существует сотни тысяч.

Но мы говорим о крупных коммерческих продуктах, прежде всего, наверное, браузерах, которыми пользуется подавляющее большинство граждан — и не с целью доступа к запрещённой информации, а для ускорения доступа к вполне легальным ресурсам, которые они ищут. Поскольку с Opera, Yandex и со «Спутником» мы работали, для нас очевидно, что их браузеры будут данный закон соблюдать.

Как поведёт себя Google — посмотрим. Это иностранная компания, и они не стали участвовать в эксперименте.

Большинство пользователей не стремятся смотреть детскую порнографию, не ищут наркотики или экстремистскую информацию. Мотивированная часть пользователей, те люди, которые ищут запрещённый контент, — это всё-таки несколько процентов. И они, безусловно, будут искать любые способы достижения цели, а способы достижения запрещённого контента не ограничиваются проксирующими программами.

Тут очень важна совместная работа всех заинтересованных органов, в первую очередь органов безопасности и внутренних дел. Роскомнадзор в данном случае является помощником.

— А что мешало органам до этого закона искать правонарушителей?

— Да ничего не мешало, эта работа системно ведётся. Есть достаточно яркие примеры. Когда в результате оперативно-разыскных мероприятий был выявлен и пойман очередной педофил, мы увидели, что в интернете прекратилось существование нескольких тысяч ресурсов с детской порнографией. Один человек генерировал массу контента и поддерживал такое количество ресурсов.

— Если некоторые крупные VPN-сервисы через отведённые законом 30 дней демонстративно откажутся регистрироваться, насколько технически сложно будет их заблокировать?

— Давайте подождём. Но если VPN-сервис отказывается от взаимодействия, он попадает в Единый реестр запрещённой информации и блокируется операторами связи. Насколько легко это будет сделать, зависит от ресурса.

Написанный на коленке кустарный ресурс будет просто заблокировать. Вряд ли люди, им владеющие, располагают достаточными финансовыми средствами, чтобы обеспечить, например, миграцию ресурса с одного набора IP-адресов на другой.

Но есть сервисы, которые используют «карусель» IP-адресов, они могут меняться очень быстро. С ними будет сложно. Но мы не стоим на месте, изучаем сеть и ищем новые способы борьбы. Правда, и те, кто находится по ту сторону закона, в серой или чёрной зонах, тоже времени зря не теряют.

— Подпадает ли под действие закона корпоративный VPN?

— При условии, что круг пользователей заранее определён владельцами, а использование такого ПО осуществляется в целях обеспечения деятельности этого юридического лица, на уровне ФСБ или МВД эти сервисы должны отсеиваться. Туда очевидно попадают банковские сервисы и иные сервисы, которым необходимо защищать информацию. Но даже если такой сервис и попадёт в реестр, он очень быстро может подать нам апелляцию.

Тридцать отведённых законом дней на организацию взаимодействия сервиса и Единого реестра запрещённой информации — достаточный срок для урегулирования любых недоразумений. Мы свяжемся с коллегами из ФСБ или МВД и примем квалифицированное совместное решение.

— То есть они должны писать вам, а не в ФСБ?

— Они могут писать и нам, и в ФСБ, в законе это не уточняется. Мы абсолютно открыты для диалога. Мне кажется, им проще всего будет писать в Роскомнадзор.

— Новый закон не означает запрет анонимайзеров. Но всё равно это некий следующий шаг, чтобы сузить ту самую мотивированную аудиторию, которая всё-таки идёт в интернет за противоправным контентом. Есть ли у вас в планах дальнейшие шаги в этом направлении?

— У нас нет права законотворческой инициативы. Но я считаю, что законодательство в области инфокоммуникаций нужно систематизировать и обновить. Закон о связи писался для трафика голоса, и прошло уже почти 15 лет с момента его принятия. При нынешней скорости изменения процессов в информационном обществе 15 лет — это очень много.

Вообще, при нынешних темпах развития технологий закон надо переписывать где-то раз в пять лет. Закон об информации, информационных технологиях и защите информации, так называемый трёхглавый закон, тоже требует серьёзной ревизии.

Далее. В последние годы появилось новое понятие — большие пользовательские данные. И они сейчас являются предметом торговли, одна из наиболее известных коммерческих новелл — скоринг. (Кредитный скоринг — система оценки кредитоспособности лица, основанная на численных статистических методах. — прим. ред.)

Большие пользовательские данные — прямые и косвенные идентификаторы личности — требуют кодификации и принятия решения об их использовании. В конечном счёте генерирует эти данные человек. Поэтому остро назрел вопрос ревизии и обновления отраслевой регуляторики. Я уверен, что это произойдёт в течение ближайшего года.

Читать далее

Источник